Статьи‎ > ‎

Праздник реки "Танаис"

       
 В 1913 году казаки хутора Недвиговки, выбирая камень из стен древнего Танаиса, нашли мраморную стелу. Казаки знали, что за необычные находки в Новочеркасске можно получить хорошие деньги. Стелу не бросили на подводу, свозившую камень к баржам на берегу Мертвого Донца, а отвезли в Новочеркасск. С тех пор она в экспозиции музея донского казачества. Стела небольшой высоты – 74 см, и в ширину чуть более 20. 
  Стелла Посвященная дню реки "Танаис"
        В верхней части рельеф: всадник перед алтарем с пылающим огнем, за алтарем дерево. У всадника длинные волосы и борода, в правой руке ритон – атрибут власти. Под рельефом 25 строк на греческом языке: "В царствование царя Тиберия Савромата, друга цезаря и друга римлян, в год 401 справляющие день Танаиса в месяце апеллее, во главе с жрецом Зеноном, сыном Эрота, синагогом Гаем, сыном Харитона, филогатом Никостратом, сыном Никострата, Евпором, сыном Макара...", – и далее перечисляются рядовые участники религиозного союза, празднующего "день Танаиса".401 год боспорской эры – это 104 год н.э. 

        Месяц апеллей приходился на летний период: конец июля – начало августа. Торжественно отмечающийся день посвящен богу реки Танаис – сыну Океана и титаниды Тетис. Памятник редкостный, уникальный, загадочный во многом, хотя о нем написаны десятки научных исследований.

        В древнем Танаисе как через увеличительное стекло концентрировалась культура с огромного пространства тогдашнего мира, медленно переплавляясь в сплав нового времени. Процесс во многом для нас непонятный: мы отслеживаем его пока "по одежке" археологических фактов, еще не умея в луче света увидеть сложнейший спектр духовной жизни. Образы танаисского пантеона – удивительное смешение множества культов варварского и греческого миров. Танаисская Афродита в одеянии сарматки держит в руках классические атрибуты богини – зеркало и яблоко. 

        Когда-то на земле Эллады это яблоко вручил ей Парис. За что юный пастух-принц, сын могущественного царя Трои, получил награду от богини – любовь самой прекрасной женщины на земле, Елены, со всеми последствиями, описанными в «Илиаде» Гомера…   Кажется, при сильном увеличении можно различить на яблоке надпись «Прекраснейшей», выполненную злыми эриниями – богинями раздора… Бронзовая статуэтка Гермеса – бог юн, изящен, узнаваем, у него классические атрибуты: крылатые сандалии, плащ на сгибе левой руки, в правой кошелек с деньгами… Но вот варварская деталь: на шее гривна из серебряной проволоки – благодарность от хозяина-танаита, в чьем домашнем святилище бог обитал. 

         Аполлон тоже отлит из бронзы; за плечами неизменный колчан с луком и стрелами, взгляд вдаль – возможно, за пущенной стрелой, на голове венок. Облик его аристократичен, слегка небрежен, он не бог рынков, менял-трапезидов, кухонных хозяек, воров, торговцев, как Гермес. Он мусагет – предводитель муз, бог солнечного света, покровитель искусств... 

         Терракотовая Великая богиня даже в маленьком объеме небольшой скульптурки монументальна и величественна, как и положено быть богине, от которой зависит плодородие земли. Она сидит на троне, под ступнями ног скамейка, в руках хлебная лепешка и яйцо. Богиня в традиционном сарматском головном уборе – высоком калафе с покрывалом. Какое у нее было имя? Кибела? Деметра? Афродита Урания (Небесная)?..  
      
       Божественные образы трансформировались в условиях окраины Ойкумены и, сливаясь с местными божествами, приобретали новые имена… Медальон с изображением Эрота, примеривающего львиную шкуру – одежду Геракла… Амур и Психея, не размыкающие объятий два тысячелетия… Женская головка идеальных пропорций, то ли богиня, то ли портрет танаитки… х х Праздник реки Танаис был, по-видимому, важнейшим событием в жизни города.  

        Из текста следует, что он отмечался в 89-й раз, значит, праздник имел свои традиции, символы, обряды. Праздник был общегородским: для его организации создавался своего рода общественный комитет высших должностных лиц, определявших программу и порядок его проведения. В событии участвовали представители всех религий – ведь в образе Бога Высочайшего, изображенного на стеле, отразились черты и эллинских, и скифо-сарматских, и иудейских представлений... Такая же этническая пестрота – греческих, римских, иранских, фракийских, семитских имен – и в надписях Танаиса. Уже античные авторы выделяли жителей города в особую этническую группу – танаитов. Каким был этот первый народный праздник на территории нашей страны? Праздник, имеющий точную дату, а главное, столь символический документ – мраморную стелу. Жертвоприношения, шествия, игры, состязания имели универсальный характер, общий для всего античного мира до самых окраин, хотя, конечно же, в деталях они могли иметь различия, порой весьма существенные. 

        Богиня Эос распахивала ворота золотых чертогов светоносного Гелиоса, и бог солнца выкатывал колесницу, начиная свой путь по медному своду небес, чтобы сиять для бессмертных богов и для смертных, року подвластных людей, на земле плодоносной живущих... По греческим традициям праздник начинался с религиозных обрядов – жертвоприношений, огонь на алтаре тому свидетельство. Затем торжественная процессия из храма направляется к южным воротам. В центре шествия танаиты несут небольшой корабль – уменьшенную копию торгового судна. Он установлен на длинные весла, снятые с военных триер, концы весел держат на плечах самые крепкие из мужчин. На мачте корабля красочный парус с изображением божества реки Танаис – его выткали танаитянки в одном из храмов города. За воротами к шествию присоединяются жители округи Танаиса. Их поселения тянутся вверх по реке вдоль ее правого берега. Им тоже необходимо снискать милость божества на следующий год. У реки корабль опускают на прибрежный песок кормой на воду, прилаживают сходни к обоим бортам и широким деревянным настилом соединяют их на самом корабле.

        Под благодарственные молитвы жрецов корабль загружают дарами.  Вначале поднимают общественные дары: амфоры с вином и зерном, корзины с сушеной рыбой, овощами и фруктами. Двое гребцов осторожно укладывают дары внутри корабля, прислоняя амфоры к бортам, а корзины устанавливая в проходе между ними. Корабль заполнен. Теперь дары могут принести те, кто хотел бы получить покровительство божества в каком-то личном деле. Конечно, с просьбой можно обратиться к богу и в храме, но нет лучшего времени для этого, чем праздник. Поднимаются на борт горожане. Кто побогаче – бросает в загруженный корабль золотой статер с изображением на лицевой стороне боспорского царя, "друга цезаря и друга римлян", а на обратной – профиля римского цезаря. Или пиксиду – круглую  костяную коробочку с драгоценностями. Кто победнее, роняет в трюм медный обол или драхму... Ох, как необходимо для горожан внимание божества, чтобы провести свои корабли с товаром через Меотиду и Понт, не столкнувшись с бурей, стирающей границы неба и моря. А уж если придется попасть в ее жестокие объятья, чтобы удержал бог парус на рее, а в креплениях – рулевые весла... И чуть подумав, задержавшись на сходнях, прибавит танаит к жертвенному дару нитку бус-оберегов из хрусталя, янтаря и цветных камней: напомнить всевышнему уберечь корабли от пиратов. 
                 
       Горожанин-ремесленник несет на корабль серебряный туалетный флакон или изящный стеклянный бальзамарий. В них благовония. Разглядит ли бог золото и медь среди обилия приношений, но запах заморских душистых даров почует он обязательно. А что до награды – нужны ремесленнику здоровье, твердость руки и мир в городе и округе. Ставит мастер драгоценные сосуды поближе к терракотовому алтарю на корме: безопасней в пути. Приносят свои дары и осмотрительные селяне. Селянин беднее горожанина, живет не торговлей – землей. Кладет он между плетеными корзинами круглые свежеиспеченные хлебцы. Прежде чем поставить их в печь, хозяин принес хлеб в храм, где за небольшую плату жрец оттеснил на сыром тесте глиняным штампом-пинтадером сакральный священный орнамент: письмена бога, смысл которых внятен лишь жрецам и пророкам. 

         Легким ударом ноги посылает коня на корабль всадник-степняк. Несмотря на жару, одет он в кожаный кафтан и штаны, за широким поясом акинак – короткий меч, к седлу приторочен горит с луком и стрелами. Богат и самонадеян всадник, конь ему послушен, но не как слуга или раб, а так, будто он с хозяином одно целое. Небрежно, медленно вытаскивает степняк из мешка уздечку и серебряную чашу. Золотыми фаларами закреплены кожаные перекрестья уздечки, рельефный орнамент украшает поверхность чаши... Но уже не разглядеть – бросает степняк свои дары в трюм на амфоры с вином. Прими, всевышний! Разве не управляешь ты миром, сидя на коне, тому свидетельство чудо движения солнца. Прими упряжь – взнуздать своих огненных коней. И разве вино не кружит тебе голову, и не твоим весельем после этого вскипают волны Меотиды и Танаиса? Пей вино из серебряной чаши и пошли прибавленье в стадах моих и удачу в набеге...   

          Последним на корабль поднимается жрец, окропляет кровью принесенного в жертвы барана терракотовый алтарь на корме и произносит последние молитвы. Остаются на корабле двое гребцов, рулевыми веслами с кормы направляют судно в фарватер, и по течению медленно движутся они к заливу. 

       Шествие горожан сопровождает корабль по берегу. На стыке реки и моря гребцы бросают каменный якорь в воду, останавливая корабль. Гребцы открывают люки в днище и вплавь добираются к берегу. А корабль с дарами погружается в воду. Вдруг парус наполнился легким ветром, лик бога с него оглядел пространство и исчез в солнечном блеске мелких волн. Медленными кругами парит над опустевшей поверхностью реки и моря степной коршун. Благоприятный знак! Жертва принята, город и округа будут жить спокойно... 
     
       Праздник продолжался Танаисскими агонами – спортивными играми. Скорее всего, они проходили на территории, прилегающей к городу с запада. На высоком морском берегу здесь протянулись загородные усадьбы, припортовые сооружения, севернее, в степь – некрополь: во всем античном мире предки – непременные заочные участники празднеств и игр. Виды состязаний вряд ли отличались от тех, что были приняты в городах Греции и Боспора. Но все же, как сказали бы сегодня, приоритетными были стрельба из лука, метание копья, бег, конные состязания. Ведь каждый гражданин Танаиса должен уметь быть готовым в случае опасности поразить врага с высоты оборонительных стен стрелой или копьем, в полном вооружении преследовать его или сразиться в конной стычке. Без тренировок и всесторонней закалки защитить город было бы трудно, тем более, что помощь в случае опасности подоспеет не скоро: города Боспора друг от друга отделяли сравнительно большие расстояния, а чтобы перебросить морским путем воинов из Пантикапея или Горгиппии, требовалось время. 

         Высочайший бог танаитов восседает на коне. Значит, лучший способ привлечь внимание божества – это конные состязания. Возможно, в округе Танаиса и не было ипподрома, но ровная степь за воротами северной стены вполне могла заменить его, достаточно расставить меты и отмерить расстояние. Праздник реки – значит, обязательны и состязания кораблей. Их можно было наблюдать с высоты юго-западной башни и стен: с запада береговая линия дугой подходила к городу, образуя перед устьями двух рек, впадающих в море, обширную бухту – удобные места для старта кораблей. Пока не найдено в Танаисе агонистических каталогов победителей. Но они обнаружены в других городах Боспорского царства, составлявших вместе с Танаисом единое экономическое и культурное пространство. 

         Завершались празднества театральными постановками. Во все времена у всех народов театр – это форма сохранения коллективной памяти. Он может быть религиозным действом или спортивным состязанием – а спорт, бесспорно, самый массовый вариант театрального спектакля. Повидимому, открытие археологами театра в Танаисе – дело ближайшего будущего. Основания для этого есть – при раскопках уже обнаружены терракотовые куклы-марионетки, театральные маски – персонажи культовых мистерий. Актер без маски не мог изображать богов – такое перевоплощение могло обидеть олимпийцев и навлечь неприятности не только на лицедея, но и на зрителей. Рискну предположить, что темами театра были сюжеты народной культуры, отражающие общие представления о мире: кто мы? откуда? куда идем? – вечные ответы на вечные вопросы.
         
        Мы не можем расшифровать их сюжеты в памятниках археологии, хотя из гипотез об их содержании можно составить библиотеку. То, что сохранила письменная память античности, в сущности – островок в океане народной культуры, насыщенной ритуалами, верованиями, магией, обрядами – чрезвычайно сложной духовной жизни. Не может быть иначе. Тому свидетельство – удивительна яркость, индивидуальность, сюжетная завершенность легенд и мифов степей. Даже в пересказе Геродота, невольно «эллинизировавшего» факты, отождествлявшего скифских богов с соответствующими им олимпийцами, чувствуется глубинный фольклорный исток сюжетов и образов. Они обкатывались народной культурой не одно столетие. При отсутствии письменности только театр, религия, праздник, зрелище, спортивные состязания – составлявшие в древности единое целое – могли сохранить, довести до совершенства то, что услышал и записал «Отец истории» в степях Северного Причерноморья.

В.Чеснок

Comments